May 23rd, 2020

1993

Антисталинские цитаты деятелей СССР


Брежнев Л.И.

«Центральный Комитет нашей партии, решая за отчетный период сложные, поистине грандиозные задачи в области внутренней и внешней политики, проводил подлинно ленинскую генеральную линию. Преодоление последствий культа личности Сталина, восстановление ленинских норм партийной жизни, дальнейшее развитие социалистической демократии, успешная борьба за выполнение семилетнего плана, последовательное проведение ленинской политики мирного сосуществования, настойчивая борьба за мир — вот что прежде всего характеризует деятельность нашей партии и ее Центрального Комитета».

«…мне бы хотелось особо подчеркнуть ту, прямо скажем, гигантскую работу, которую провел Центральный Комитет по ликвидации наслоений прошлого, связанных с культом личности, по укреплению социалистической законности, расширению прав союзных республик, последовательному развитию демократических принципов управления народным хозяйством».

«Албанским руководителям, раздувающим в своей стране атмосферу культа личности, не нравится курс XX съезда нашей партии, курс на полную ликвидацию последствий культа личности, обеспечение внутрипартийной демократии и революционной законности».
(Из речи на 22 съезде КПСС, 19.10.61. «Правда» 21.10.61.)

Collapse )
promo cccp_1_0 august 11, 2019 22:02
Buy for 100 tokens
этот журнал для тех, кто родом из СССР (и не только для них))). можете сюда постить все, что вы помните - фото, скрины журналов, детские воспоминания, исторические очерки и т.д. и т.п. можете топить как за красных, так и за белых вместе с анархистами, призывать выкопать сталина и закопать ленина -…
Кольцово

Один из старейших троллейбусов Крыма. Skoda 9Tr12-техпомощь



Крымская горно-троллейбусная трасса - по настоящему уникальное явление. Построенная в 1959 году, она является одной из самых протяженных в своем роде трасс, ее длина составляет 96 километров. Более 50-ти лет, основным тружеником трассы являлись чехословацкие троллейбусы Skoda 9Tr. Но в 2017 году произошла массовая замена подвижного состава на современную технику и ветераны пропали.Collapse )

Самарская канализация, век истории, спрятанный под ногами

Как часто мы обращаем внимание на люки, что у нас под ногами!? Не чаще чем они бываю открыты. Как правило, все понимают, что там под люком нет ничего интересного. Но это лишь от части правда. Посмотрев большинство люков, мы можем найти лишь небольшие камеры, задвижки, а то и небольшой кусочек трубы. А в Самаре есть один люк, один из миллиона таких же, под которым скрывается целый век истории. И сейчас я вам предлагаю окунуться в эту историю, так сказать по уши.



Collapse )

Источник

Новокузнецк в 1980-е

Один из самых примечательных и талантливых, по моему скромному мнению, советских фотографов - Владимир Соколаев. Многие из его снимков разошлись в сети, а имени автора, увы, не знаем. Я нашел в архиве его работ несколько кадров о Новокузнецке. И смешно, и грустно. Особенно первый снимок.


Вычерпывание лужи перед Первомаем, 1987

Collapse )
  • prajt

«Голубая кровь» Феликса Белоярцева

Девочке было шесть лет, мама вплетала ей в косички ленточки, папа приносил красивые игрушки. В тот раз он вложил в ладошки нарядный мяч, банты на плечах подпрыгнули от восторга. Вприпрыжку мяч и его юная хозяйка вышли на улицу Москвы. Через полчаса под звук сирены обмякшее тельце мчалось на машине скорой помощи в больницу. Еще чрез час дежурный врач объяснял оглушенным горем родителям, что их ребенку повезло. Троллейбус, под который малышка выскочила за новым мячом, не смял ее в безжизненную тряпочку, а всего лишь разбил тазовые кости и ударил по голове. Сейчас закончат операцию, и можно будет взглянуть на дочку.
На следующий день врачи уже не были оптимистичны ...

[Дальше...]


--при определении группы крови произошла ошибка. Девочка умирала, оставалось лишь подготовить к этому родителей. Но те отказывались мириться с неизбежностью, их ребенок тоже продолжал бороться за жизнь. Собрали консилиум, маститые профессора понимали ^девочку, отравленную чужой кровью, может спасти только чудо. Один из хирургов сказал: «У профессора Белоярцева как раз есть чудо-препарат». Консилиум постановил: «По жизненным показаниям» просить о помощи.

Через время и континенты

Звонок из больницы в подмосковном наукограде Пущино раздался уже под вечер. Профессор Феликс Белоярцев бросился к автомобилю: сто километров до Москвы, два флакона препарата под названием «перфторан». После введения первого флакона больной стало лучше, но началась сильная дрожь. Вторая капельница -девочка затихла. Маленькое сердце проталкивало по воспаленным сосудам целебную жидкость. Через сутки ребенок открыл глаза и позвал маму. Эту новость Белоярцев узнал по телефону. После гонки наперегонки со смертью профессор вернулся в лабораторию, чтобы продолжить исследования.

Феликс Федорович Белоярцев (1941-1985).Доктор медицинских наук, профессор.
Лауреат Премии Правительства Российской Федерации в области науки и техники.


Ребенка спасла «голубая кровь» - искусственный кровезаменитель. Создать такое уникальное вещество уже многие годы пытались ученые всего мира. Наиболее перспективными оказались разработки на основе перфторуглеродов. Их научились синтезировать, заменяя в углеродных соединениях все атомы водорода на фтор. Оказалось, что новое вещество способно растворять кислород в огромном количестве. Перфторугле-родную эмульсию в начале изучения даже называли «жидким воздухом».

Американец Генри Словитер первым предположил, что эмульсия, насыщенная кислородом, может стать основой для искусственной крови. В Америке провели серию опытов: в 1966 году доктор Лиленд Кларк поместил мышь как рыбку в аквариум, и животное не утонуло, а какое-то время дышало «жидким воздухом». Через два года Роберт Гейер заместил кровь крысы на пер-фторэмульсию, и животное выжило. Фотографии бодрой крысы, в которой не было ни капли живой крови, подстегнули интерес ученых. Первыми разрабатывать заменители крови на основе перфторуглеродов стали в Америке и Японии. К началу 70-х годов прошлого века искусственную кровь пытались создать более 40 лабораторий в разных частях света.

В 1974 году японцы выпустили препарат «Флююзол-ДА», через пять лет искусственную кровь перелили первым добровольцам. Ими стали члены организации «Свидетели Иеговы», которым религия запрещала использовать кровь доноров даже при угрозе жизни. Япония начала продвижение своего препарата на американский рынок, но разгорелся скандал. При применении обнаружились побочные эффекты, препарат запретили. Возможно, Америка не смогла смириться с тем, что в разработке кровезаменителя японцы оказались проворней. Как бы то ни было, в лидеры снова вышли американцы.

Институт биофизики РАН Пущино



Город на Оке

В середине 1970-х годов в СССР просочились сведения: производством кровезаменителя заинтересовались американские спецслужбы. Во время Холодной войны такая новость означала, что потенциальный противник может получить колоссальное преимущество. Донорская кровь хранится в холодил ьн иках, при откл ючен и и электричества все запасы погибнут в течение не
скольких часов. Да и без войны сберегать кровь дорого и сложно, кроме того, ее всегда не хватает. А еще стоит вспомнить о том, что натуральная кровь является переносчиком многих заболеваний. Как ни подстраховывайся, а случаи заражения происходят довольно часто. Взвесив все «за» и «против», советское руководство ввязалось в гонку «по кровавым следам».

В Советском Союзе и до этого химия фторуглеродных соединений находилась на высочайшем уровне. Исследования Ивана Кнунянца заслужили всемирное признание, да и советская власть не обошла ученого наградами. Сталинские и Ленинские премии, звание Героя труда, многочисленные ордена академика Кнунянца говорили сами за себя. И синтезом искусственной крови в стране тоже занимались. В Ленинграде, в КИИ гематологии и переливания крови (ЛНИИГПК) уже несколько лет пытались создать кровезаменитель. Когда стратегическое значение «искусственной крови» осознали «наверху», ленинградцев под контроль взял Центральный институт гематологии в Москве.

Но ни это, ни пристальное внимание Минздрава не привело к быстрому решению задачи. Исследования были распланированы на долгие годы, это означало продвижение черепашьими темпами. Но речь шла об обороноспособности, и процессу придали ускорение. По слухам, сам министр обороны Дмитрий Устинов настоятельно рекомендовал поторопить ученых. Ленинградская площадка осталась работать в прежнем темпе, но в Москве придумали альтернативный вариант. Результат был нужен, как говорится, еще вчера. На пороге - война в Афганистане, а уж политические расклады со странами НАТО тем более требовали оперативности.

Стратегически важную задачу поручили Академии наук, базой исследований «назначили» Институт биофизики АН СССР. Центр разработки переместился в Пущино. Этот город создавался в начале шестидесятых, в эпоху отчаянных споров физиков и лириков. В1966 году, когда американская мышь в аквариуме судорожно вдыхала перфторэмульсию, поселок Пущино обрел статус города. Вокруг Института биофизики сформировался Пущинский научный центр биологических исследований. На высоком берегу Оки среди светлого леса поднялись современные корпуса. Весь город распланировали и приспособили для успешной научной работы. Путь до лабораторий не дольше 15 минут, в окна дует ветерок, пропитанный запахом цветущих лугов.

В этом научном раю время от времени происходили радикальные перемены. В 1976 году умер глава Института биофизики академик Г.М. Франк. Под его началом сложился удивительный коллектив, сформировался нечастый тогда демократический стиль руководства. На смену патриарху пришел сорокалетний доктор наук Генрих Иваницкий, с юности работавший в этом легендарном институте. Кандидатуру Иваницкого поддержал тогдашний вице-президент Академии наук Юрий Овчинников.
Такое покровительство давало право на некоторую свободу, например, Иваницкий резко возразил против назначения сотрудника КГБ на должность замдиректора Научного центра. Вольность сошла ему с рук - в разработке кровезаменителя ученым предстояло «догнать и перегнать» Америку. Иваницкий с энтузиазмом отнесся к новой задаче. И, как по заказу, именно тогда в Институте биофизики появился новый сотрудник.




Счастливый принц

Имя Феликс переводится с латыни как «счастливый». Феликс Федорович Белоярцев от рождения был щедро одарен судьбой. Он родился в Астрахани, через две недели после начала Великой Отечественной. Феликс и его родители выжили в эти четыре страшных года и не потеряли друг друга в военной круговерти. В семье потомственных врачей мальчик с младенчества знал, что пойдет в медицину. Он ассистировал отцу на операциях еще до окончания Астраханского медицинского института. Потом - два года самостоятельного врачебного опыта в сельской больнице. Великолепный старт продолжился быстрым восхождением, в тридцать четыре года Белоярцев получает докторскую степень за работу по анестезиологии.
И тогда' же, в 1975 году в Институте сердечно-сосудистой хирургииим. А.Н. Бакулева он впервые в СССР применил так называемое «жидкостное дыхание» с заменой в легких воздуха на жидкий перфторуглерод.

Этот опыт заставил его задуматься о переходе из медицины в науку, отыскивающую «причины явлений». Так Феликс Белоярцев оказался в пущинском Институте биофизики - там начиналась работа по поиску кровезаменителя. Яркий, энергичный, безмерно талантливый Белоярцев выделялся среди коллег-ученых. Он прекрасно разбирался не только в медицине - литература, искусство, умение чувствовать поэзию - создавали образ универсального человека. Пальцы хирурга не уступали гибкостью рукам музыканта, тем более, что Феликс и в самом деле прекрасно играл на фортепиано. В общении Белоярцев казался мягким и немного застенчивым, и так оно и было, пока дело не касалось работы. В спешно созданной лаборатории Медицинской биофизики царил другой Белоярцев - беспощадный к недобросовестности, принципиальный, готовый работать с утра до ночи.

Проекту обещали всемерную поддержку «сверху», главное - чтобы быстрей, быстрей... Феликс и сам торопился, сотрудников набирали без особых рекомендаций и испытательного срока, всем предоставлялись роскошные условия для работы. Но многие с удивлением обнаружили - работать с Белоярцевым тяжело. В лаборатории кипела жизнь, далекая от размеренного бытия академического ученого. Ненормированный рабочий день тут означал не долгие чаи и перекуры, а напряженный сверхурочный труд.

Если сотрудник проявлял некомпетентность, на него обрушивался гнев обычно тактичного заведующего. У многих это вызывало непонимание и раздражение. Зато такая политика позволила Белоярцеву выделить среди коллег группу единомышленников.
Плечом к плечу с Феликсом работали такие же энтузиасты: Евгений Маевский, Бахрам Исламов, Сергей Воробьев. Они не только выдерживали напор начальника лаборатории, но и сами подгоняли время. Каждый из них чувствовал - делается большое и очень важное дело, которое выпадает не каждому ученому. Кроме того, было ясно - без требовательности и нажима проект захлебнется в бюрократических проволочках.

Плановая система экономики распространялась и на науку, заявки на реактивы и оборудование необходимо было подавать за год. Исследования продвигались так быстро, что неповоротливая машина госснабжения становилась тормозом. Белоярцев курсировал между Пущино и Москвой, выбивал препараты, необходимые для приготовления эмульсии, доставал нужные приборы, договаривался о сотрудничестве с институтами и клиниками.
То и дело на его служебные записки накладывались резолюции: «Переоформить», «Пересчитать», «Поставить в очередь на получение». Феликс Белоярцев приходил в отчаяние, но продолжал работать. Лаборатория перевыполняла план - работы, на которые отводились годы, делались за несколько месяцев. Иваницкий выписывал солидные премии, из этих средств Белоярцев оплачивал наличными уникальную аппаратуру. Профессор выдавал сотрудникам денежное поощрение, предупреждал: половина этих средств предназначена для заказа приборов. Участники проекта ехали к мастерам за нужными устройствами, привозили их в лабораторию. Работа по созданию кровезаменителя шла полным ходом, появились первые обнадеживающие результаты.




Голубая живая вода

К этому времени американцы и японцы зашли в тупик - их препараты на основе пер-фторуглеродов вызывали тяжелые осложнения. При введении эмульсии подопытные животные часто погибали от закупорки сосудов. Иностранные препараты создавались из крупных капель, для того, чтобы кровезаменитель быстрее выводился бы из организма. Ведь чем крупнее капли эмульсии, тем легче они слипаются. Эти «комочки» поглощаются фагоцитами - клетками иммунной системы, созданными для уничтожения «врагов». И, действительно, при введении крупнокапельной эмульсии фагоциты принимались за работу с удвоенной энергии. Но при этом закупоривались капилляры, и животные умирали.

Лаборатория Белоярцева не имела возможности ознакомиться с этими результатами, но наши ученые интуитивно выбрали иной путь. В Пущино готовили эмульсии с максимально мелкими частицами. Для этого придумали специальные аппараты, но запускать их в производство было непозволительно долго. В Черноголовке, еще одном подмосковном научном городке, нашелся умелец, который смог изготовить такой аппарат. По мере надобности прибор усовершенствовали, мастер собирал новые и новые уникальные агрегаты. Все это стоило немалых денег, но затраты нервов, сил и средств окупились. В перфтор-эмульсии Белоярцева средний размер частиц составлял всего ОД микрона, в семьдесят раз меньше эритроцитов. Это оказалось оптимальным соотношением. Микрочастицы эмульсии проникали даже сквозь сжатый капилляр, через который не может «протиснуться» эритроцит.

Да, они несли с собой меньше кислорода, чем доставили бы природные переносчики. Но того небольшого количества, которое давала пер-фторэмульсия, хватало на то, чтобы капилляры сделали «вдох». Сеть сосудов расширяется -в них проникает больше эмульсии, сосуды начинают «дышать» глубже. И в итоге просвет делается достаточным для того, чтобы возобновился ток эритроцитов. Белоярцеву оставалось решить проблему вывода препарата из организма. Лабораторные опыты привели к неожиданному открытию: мелкодисперсная эмульсия прекрасно выводится из организма через легкие. Эти потрясающие открытия ученые сделали всего за три года. Полученное вещество голубоватого оттенка назвали перфтораном, в повседневном обиходе его стали называть «голубой кровью».

Начались испытания готового препарата. Перфторан работал великолепно, в институте даже жила собака, которой заменили на эмульсию более 70% крови. Она не только выжила и прекрасно себя чувствовала через пол года после окончания опыта у нее родились здоровые щенки. Их разобрали «на счастье» сотрудники лаборатории. Казалось, исследователей впереди ждет признание и успех.

26 февраля 1984 года Фармкомитет СССР разрешил начать клинические испытания перфторана.
Первую фазу завершили через год, в марте 1985 года началась вторая стадия проверки «препарата в качестве кровезаменителя с функцией переноса кислорода в лекарственной форме -эмульсия во флаконах». Составленные неповоротливым канцелярским языком бумаги открывали разработке лаборатории Белоярцева зеленый свет. Масштабные испытания проводили в ведущих клиниках СССР. В программе участвовали Главный военный госпиталь имени Бурденко, Военно-медицинская академия имени Кирова, кафедра Детской хирургии 2-го Московского Государственного медицинского института, Институт хирургии имени Вишневского, Институт трансплантологии. Везде испытания проводились на группах минимум из 50 пациентов. Результаты, как говориться, превзошли ожидания. Стало ясно - новый препарат ждет настоящий триумф.

Всесильный вице-президент АН СССР Юрий Овчинников был инициатором исследований ПФУ. Он же стал «гробовщиком» проекта Белоярцева. Историк науки Симон Шноль считает, что уже больного лейкемией Овчинникова на группу Иваницкого натравил личный врач Овчинникова и главный конкурент Генриха Иваницкого и Феликса Белоярцева, Андрей Воробьев.



Если ворон в вышине

Работу по созданию и производству перфторана выдвинули на соискание Государственной премии СССР. По тогдашним нормам претендовать на премию могли лишь коллективы, численностью не более 12 человек. Весной 1985 года утвердили список, в который вошли химики,синтезировавшие компоненты препарата и три основных разработчика. Белоярцев, Маевский, Исламов сразу же стали объектом неудержимой зависти коллег. Все, что произошло дальше, любому человеку со стороны показалось бы чудовищным фарсом. Ценой невероятных усилий наши ученые в кратчайшие сроки разработали препарат, прошедший все клинические испытания и обещавший спасти тысячи жизней. Мы победили в «гонке вооружений». И вдруг...

По городу поползли нелепые слухи о том, что руководство лаборатории грабительски отнимало зарплату у сотрудников. Разумеется, на украденные деньги устраивались кутежи и банкеты, дальше этого фантазия сплетников не шла.
Назначили закрытый ученый совет, чтобы разобраться в сложившейся ситуации. Некоторые сотрудники лаборатории высказали претензии Белоярцеву, критикуя жесткий стиль руководства. Но ни один из слухов, как и следовало ожидать, не подтвердился.

Совет постановил: в октябре 1985 года собирать симпозиум по применению перфторуглеродов. Однако, накануне открытия пришло особое распоряжение вице-президента Академии наук Юрия Овчинникова. Научный симпозиум запрещался, зато начиналось расследование «преступлений» Феликса Белоярцева. Следователи вели допросы, изымали лабораторные журналы, собирали доносы тех, кто был обижен на Белоярцева. Выявился перерасход спирта в лаборатории, за эту ниточку и уцепились когти «правосудия».

Иваницкий созвал еще один ученый совет, чтобы огласить результаты клинических испытаний. 28 ноября 1985 года один за одним с докладами поднимались на кафедру именитые врачи. Они сообщали невероятные факты - при применении перфторана при пересадке почек успех операций составляет практически 100%. Пациентка с тяжелой черепно-мозговой травмой выжила и стремительно пошла на поправку. В Институте хирургии перфторан отлично зарекомендовал себя при операциях на сердце. И вот выступает военный хирург Виктор Мороз. Он увез с собой в Афганистан запас перфторана и теперь рассказывал о том, как «голубая кровь» спасла множество жизней...

Генрих Иваницкий. Друг и соратник Белоярцева



Но профессор Белоярцев не проявлял радости. Во время Совета он безучастно сидел в углу зала и молчал. Видимо, он уже тогда ощущал, как неумолимо сжимается вокруг него кольцо.
Генрих Иваницкий решился на отчаянный шаг - отправился в Москву, на Лубянку. Там дело закрыли. Казалось, ученые могли вздохнуть спокойно, но тут слухи о «злоупотреблениях» заинтересовали прокуратуру Серпухова...

Много лет спустя, с своей книге «Гении и злодеи российской науки» историк Симон Шноль шаг за.шагом проанализировал происходящее в те годы и выдвинул наиболее правдоподобную версию. «Новый препарат, претендующий на название «кровезаменитель», должен был быть создан в Центральном институте гематологии и переливания крови под верховным руководством академика Андрея Ивановича Воробьева, - пишет Симон Шноль, - но их препарат был много хуже и клинических испытаний не выдержал. А тут явный дилетант в медицине Иваницкий и не дилетант, но не гематолог, а анестезиолог Белоярцев... И на премию уже выдвинут...».

Юрий Анатольевич Овчинников (тогда он был вице-президент) – вообще-то сначала он очень положительно относился к этой работе. И даже у нас были приятельские отношения, и все было нормально. Но вот когда начались эти конфликты, он говорит: "Знаешь что, откажись от этой работы вообще. На черта она нужна, потому что столько неприятностей потом будет", – утверждает Генрих Иваницкий.

Обычная зависть! Возможно, так бы и осталась она в сердце академика Воробьева, но обстоятельства дали ему уникальную возможность расправиться с конкурентами. Всемогущий вице-президент Академии наук Юрий Овчинников на тот момент был... его пациентом. По версии Симона Шноля смертельно больной лейкемией Овчинников всецело доверял своему врачу, а мнение академика о перфторане в силу понятных причин было «отрицательным». И для «счастливчика» Феликса развернулся последний круг ада.

На него завели дело по присвоению зарплат сотрудников и незаконному использованию спирта в лаборатории. Пытались припомнить историю с «несанкционированным» использованием «голубой крови» для спасения умирающей девочки. Разыскали родителей ребенка. Услышав, что от него хотят, отец малышки пригрозил спустить с лестницы любого, кто придет брать показания против Белоярцева. Если бы все участники того давнего театра абсурда повели себя так же, история создания перфторана окончилась бы иначе.

Иваницкий Генрих Романович. Советский и российский биофизик, член-корреспондент Российской академии наук, доктор физико-математических наук, профессор. Лауреат Ленинской премии, Государственной премии СССР и Премии Правительства РФ.




И время все расставит по местам

Помочь другу Иваницкий уже не смог - прокуратура потребовала «на время проведения следствия» отстранить Белоярцева от заведования лабораторией. Итоги ученого совета создали иллюзию, что нужно немного перетерпеть и все ужасы преследования развеются как дым. Казалось, еще немного, и фарс окончится. Так и случилось, но такой развязки никто не ожидал. В начале декабря один за одним прошли четыре обыска на квартире Белоярцева. Естественно, ничего дискредитирующего не нашлось, тогда работники прокуратуры решили обыскать дачу опального профессора. Идея возникла из одного доноса: особо креативный сотрудник лаборатории сообщил, что деньги от продажи спирта Белоярцев потратил на ремонт дачи.

Белоярцев казался спокойным, церемонно раскланивался на улицах Пущино со знакомыми. С вежливой улыбкой отклонял приглашения сочувствующих коллег попить чайку; «Спасибо, что-то не хочется». 17 декабря 1985 года работники прокуратуры выехали на «подозреваемую» дачу. Версия следствия была нелепа и оскорбительна - дача представляла собой заброшенный дом далеко на север от Москвы. Хозяин не бывал там годами - все силы отнимала «голубая кровь».
Ехать предстояло более двухсот километров, профессор попросил разрешения отправиться в путь на своей машине. Следом за старенькими «жигулями» двигался микроавтобус со следственной бригадой. Обыск на промерзшей даче продолжался до позднего вечера, стоит ли говорить, что ничего не нашли? Пока опытные руки потрошили вещи, простукивали "стены, Феликс Белоярцев спокойно сидел посреди разгрома. Когда все кончилось, попросил разрешения остаться, и ему это позволили.

Утром сторож, пришедший на дежурство, обошел дачную территорию, увидел приоткрытую дверь. Вошел, чтобы проверить всегда пустующий дом и обнаружил профессора, висящего в петле. Смерть сорокачетырехлетнего Белоярцева вызвала шок у всех, кто его знал.

"Он в 33 года защитил докторскую диссертацию, что для медицины крайне редкий случай. Поэтому он был избалован судьбой, и это, по-видимому, в его жизни была первая стрессовая ситуация. Это первый момент. Второй момент состоял в том, что была жуткая обида, потому что, казалось бы, все наоборот: люди в короткий срок сделали прекрасную работу, а вместо того не только остановили работу, а еще вешают ярлыки жулика и прочее.
А третий момент – это уже в какой-то степени было связано с конкретными обстоятельствами, что на даче он оказался один. Потому что если б кто-нибудь был бы рядом, то он бы разрядился просто разговором, может быть", – считает Генрих Иваницкий.


В день похорон Иваницкий подал на имя Генерального Прокурора СССР протест «О доведении до самоубийства профессора Белоярцева»(до самоубийства ли?) Такая формулировка навлекла гонения на самого Иваницкого и его то-же постарались дискредитировать. Через две недели на имя Бориса Третьяка, друга и соратника Феликса Белоярцева, пришло письмо профессора:
«Дорогой Борис Федорович! Я не могу жить больше в атмосфере этой клеветы и предательства некоторых сотрудников. Побеспокойтесь о Нине и Аркаше. Пусть Г. Р. поможет Аркадию в жизни. Если можно, то все мои пущинские вещи и мебель отдайте Нине. Это мое завещание. Ваш Ф.Ф.»

Через год «Литературка» (Литературная газета) опубликовала разгромную статью «Быть или не быть «голубой крови»?» Эта статья стала сигналом к новой атаке - теперь проверки обрушились на Иваницкого. Пострадал и Борис Третьяк, ему предъявили классическое обвинение в растрате. Но с помощью коллег ему удалось доказать свою невиновность. Весной 1987 года Иваницкого исключили из партии. Но в разгар перестройки старые обвинения отошли на второй план. В 1991 году распался Советский Союз, Институт биофизики тоже поделили на две част^. Одну из них - Институт теоретической и экспериментальной биофизики РАН - возглавил прежде опальный Генрих Иваницкий, возобновились эксперименты с «голубой кровью».




По инициативе Иваницкого в Пущине создали фирму «Перфторан», в 1996 году «голубая кровь» была официально зарегистрирована и пущена в продажу. Это событие заставило прессу вспомнить о старом «деле». В ходе журналистских расследований выяснилось, что всем без исключения «жертвам эксперимента с перфтораном» препарат дал шанс на новую жизнь. Разработчики получили Премию Российской Федерации в области науки и техники. А в 2002 году создателям перфторана вручили Национальную премию «Призвание» за вклад в развитие медицины. Этих высоких наград посмертно удостоился и Феликс Белоярцев.
А в октябре 2008 года в Астрахани, на доме, где жил Белоярцев, установили мемориальную доску. С мраморной плиты на соотечественников смотрит гениальный ученый...
Но кто знает, что дороже безвременно ушедшему - дипломы с запоздалым признанием его заслуг или благодарность спасенной девочки со смешными косичками и ее подрастающих детей.


Ученый и историк науки Симон Шноль, написавший книгу «Гении и злодеи российской науки»,
ближе всего подошел к разгадке смерти Белоярцева



https://www.m24.ru/articles/nauka/21012015/64542
https://faberlicby.ru/articles/80384


Забытый подвиг курсанта Павла Шклярука



С давних времён мы интересуемся героическими поступками. Ещё в Древней Руси человеку, совершившему подвиг, посвящали былины, воздвигали памятники, навечно вписывали в историю. Рассказы о героях поднимали боевой дух воинов перед битвой, мотивировали ещё маленьких мальчишек стать такими же храбрыми и доблестными. В Саратове есть улицы, посвящённые героям Великой Отечественной войны, музеи, рассказывающие о великих сражениях. Но ведь героические поступки можно совершать и в мирное время. Об одном из подвигов мне и хочется напомнить. До недавнего времени я ни разу ни в местной печати, ни в школе не слышал о подвиге, который совершил мой ровесник почти полвека тому назад.

«Я падаю взрывчатым телом, а крыши согнулись и ждут. Я, кажется, знаю, что сделать, чтоб эту не сделать беду...»
Ю. Визбор

Collapse )

Источник

Безымянный чешский легионер фотографирует Россию [1916-1919]


Сельское кладбище

Если ТРАНССИБ встанет, то это будет причиной гибели многих тысяч людей от голода и холода, потому что продукты подвозятся по железной дороге. ТРАНССИБ - это цель любых военных операций в Сибири. Кто владеет ТРАНССИБОМ - владеет Сибирью. Блокада ТРАНССИБА чехами в августе-сентябре 1918 года сразу парализовала всю Сибирь. Города вдоль ТРАНССИБА оказались забиты беженцами. В городе Омске до революции было 200 тысяч жителей, а в 1918 году это количество утроилось до 600 тысяч при том же жилом фонде!

Collapse )

Источник

1983 год. Апофеоз «Застоя»

Где-то за океаном Довлатов пишет свой знаменитый "Чемодан", в котором воспевает креповые финские носки, рядовые москвичи готовы обменять свой полугодовой заработок на импортную магнитолу и пару поношенных джинсов, а в это время в гуще карельский лесов условный Алексей Гутько, машинист экскаватора родом из Кривого Рога, беззаботно выхаживает по свежевыложенному асфальту молодого города. Он смачно дымит самой настоящей "Мальборо" (которую он даже не станет добивать до фильтра), выгуливая новый спорткомтюм оригинального "Adidas", выменянный давеча в рабочем общежитии у пьяного в умат финна на пол-бутылки "Пшеничной". С фасада свежевыстроенного дома в стиле "урбан-модерн" (так непохожего на родные унылые "хрущевки") на него с ехидной укоризной смотрит ныне мумифицированный вождь пролетариата. Где-то по правую руку от Алексея смуглолицый казах пытается загнать старенький фотоаппарат "Зенит" за электронные наручные часы и полторы пачки жвачки двум улыбчивым финнам с бакенбардами. Майское солнце весело играет в панорамных окнах домов финской застройки, и Алексей отправляется в подъезд одного из них, чтобы выспаться в своей новенькой "однушке" со всеми удобствами, и с утра вновь отправиться добывать железную руду для своей щедрой советской Родины.

25 апреля 1983 года Костомукша официально получает статус города.

500x5005

[Spoiler (click to open)]Чуть меньше сорока лет назад, когда наша потрёпанная фрицем Отчизна вновь нащупывала материальную почву под своими уставшими и искалеченными ногами, трое отважных геологов-исследователей натыкаются на магнитную аномалию, прочесывая карельскую глушь новейшим оборудованием прямо с самолёта.

Страна Советов остро нуждалась в дополнительных объемах собственной качественной стали, но место геологического джек-пота было, мягко говоря, труднодоступным - до ближайшего мало-мальски крупного населенного пункта (4 тысячи человек) более 100км болотного бездорожья, а до ж/д путей и вовсе более 200км.

500x5005
Железнорудный карьер г. Костомукша (15км от города)

Новых амбициозных героических свершений, вроде Беломорканала, изувеченный войной СССР позволить себе тогда не мог, и вопрос отложили в долгий ящик.

Вернулись к нему почти 30 лет спустя. И сделали это, к чести организаторов сказать, достаточно элегантно. Зачем гробить жизненные ресурсы советских граждан и ресурсы материальные их любящей Родины на очередных "стройках века", если всего в 35км от обнаруженного месторождения есть вся готовая для больших проектов инфраструктура! Разве что, принадлежит она соседям-финнам…

500x5005

Упустим лирику и отметим, что уже в 1973 знаменитый финский президент Урхо Кекконен и председатель Совета Министров Алексей Косыгин жмут руки, и в район советской Северной Карелии тут же устремляются сотни финнов. Но на этот раз не с оружием в руках, а снабжённые чертежами, передовыми строительными технологиями, высококачественными материалами и богатым опытом. Недаром Финляндия уже тогда явственно метила в мировые лидеры по уровню жизни, что обосновывалось в первую очередь хорошей организацие рабочих процессов и искренним трудолюбием финского народа. Кстати, в НАТО финны так и не вступили, военными базами не усыпались, поэтому успех был достигнут по большему счету своими силами, что в послевоенном западном мире было большой редкостью, заслуживающей уважения.

2 июля 1982 года из Костомукшского комбината в глубь страны была отправлена первая партия окатышей - скомкованного рудного концентрата.

В сентябре 1983 года начались поставки и в Европу, что подчеркивает высокое качество производимой продукции.

На стройплощадке молодого города, окружённого непроходимыми болотами, оживал давно заглушенный "железным занавесом" дух интернационала, когда молодые рабочие со всего Союза (Урал, Украина, Казахстан, Беларусь) с восторгом наблюдали, как при слаженной работе финских рабочих посреди глухой чаши вырастает современный презентабельный город. Разумеется, долго наблюдать не пришлось, и к процессу быстро подключались и они сами.

В итоге уже в середине 80ых, когда всю страну лихорадило последними судорогами "застоя", а кого-то и вовсе уже с размаху било по голове "перестройкой", вдалеке от забот "большой земли" росла и крепла молодая Костомукша.
Этакая Припять без "Биг-Бэнга".

500x5005

Мощное градообразующее предприятие, близость к финской границе, околонулевая преступность, молодое и активное население - эти факторы и сегодня делают достаточно небольшую провинцию по-настоящему привлекательным местом для жизни.

Показателен хотя бы тот факт, что цены на сопоставимую недвижимость тут нередко выше, чем в столице региона - в Петрозаводске, что само по себе явление для города с населением менее 30 тысяч человек достаточно уникальное.

70% жилого фонда и все основные цеха комбината - это финская застройка сорокалетней давности, которая и по сей день выглядит достаточно современно.

500x5005
Советские рабочие в поселке Контокки, ныне пригород Костомукши

Город Костомукша республики Карелия - один из немногих примеров по-настоящему успешной и плодотворной "дружбы народов", столь часто декларируемой руководством СССР.

Автор - Владимир Кукушкин

источник


Кнопка подписки

Кнопка подписки2

стать участником и автором сообщества

Пиво – это маленькая жизнь

что справедливость в жизни есть, я понял, на четвертом курсе, когда прямо перед нашей общагой открыли пивняк. В смысле - пивной ларек, где через шланг в емкость клиента специально обученный пухлый человек наливал пенный животворящий напиток.

Три года до этого добыча пива по сложности и опасности напоминала «Приключения итальянцев в России».

500x5003

[Spoiler (click to open)]Начиналось все с предложения «не я это предложил» и сбора средств в пользу страждущих от жажды. Затем нужно было найти неиспользуемую в настоящий момент емкость. В таком качестве обычно выступали 10-ти и 20-ти литровые пластмассовые канистры для бензина. Почему-то всегда красного цвета. Объяснения данному парадоксу нет у меня и до сих пор. Канистр было несколько и были они не то, чтобы чьи-то. Скорее это были переходящие канистры, оставленные нам в наследство предыдущими поколениями студентов. Многими. Был в них определенный накопленный с годами шарм. Намоленность даже. Как у дубовых коньячных бочек. Глядя на их пузатые, изрядно обшарпанные бока, было понятно, что они видели и пережили в этой жизни очень многое, если не все.

Иногда в путь снаряжался один гонец, которому отдавались деньги и наставления. Если дело было зимой, на него надевали специальные «пивные» валенки, самый теплый тулуп, лисью шапку и бараньи рукавицы. Ведь жуткие опасности могли подстерегать его уже на этапе выхода из общаги. Например, как-то раз, сидя на втором этаже и заметив, что пиво скоро кончится, отправили хорошего человека за новой порцией. А чтобы лишний раз не нервировать бабушку-цербера на вахте, по доброте душевной посоветовали Шуре (так его звали) прыгнуть с балкона. Второй этаж – и так не очень высоко, а плюс сугробы минимум метра на полтора под окнами. Он наивный и согласился. Только через полчаса сообразили, что находимся уже не на втором, а очень даже на четвертом этаже. Мигрировали незаметно. Выбежав на балкон, обнаружили внизу явные признаки экстренного приземления – глубокий отпечаток на снегу от крупного крепкого тела и два поменьше, с боков, от пустых канистр, а еще цепочку следов, уходящих в зимнюю морозную тьму.

В теплую погоду бывало, что и все вместе отправлялись. Так и веселее, и надежнее.

Пиво в разгар борьбы с алкоголем приобрело определенные трансцедентальные черты. Оно в принципе всегда было. Но где-то… Но не там, где мы. Т.е. всегда в разных местах и в разное время. Такое вот пиво Шредингера. Плюс у него была дурная привычка заканчиваться в самый неподходящий момент. Да и сама экономическая подоплека торговли пивом в конце 80-ых – начале 90-ых вызывала определенные вопросы. Например, в некоторые точки пиво привозили не каждый день. Но там, тем не менее, был специальный работник, который получал зарплату и очень ответственно относился к своим обязанностям. Он приходил каждый день на работу и ждал пиво. Привезут или нет, он заранее никогда не знал, о чем честно и сообщал всем интересующимся. Он приходил и надеялся. Приходил и грустно ждал. А пива все не привозили. На следующий день он снова приходил и снова ждал. И снова надеялся.

В самый близкий от общаги пивняк пива не привозили вообще никогда. Вообще. Никогда. Я до сих пор помню те печальные, полные глухого отчаяния глаза местного наливальщика. Так что не рассказывайте мне про Ассоль. Алые паруса она ждала… Принца на белой яхте… Не смешите мои пивные валенки! Посадить бы ее торговать пивом, вот тогда бы вышла истинно высокая трагедия. Полная страсти, пафоса и веры в светлое будущее.

Маршрут у нас естественно был. Абсолютно научный, логичный и проверенный годами. Центром всей зарницы оставалась общага, вокруг которой мы нарезали круги, постепенно увеличивая радиус. Первой остановкой всегда был близлежащий вышеупомянутый пивняк. Пива в нем не было никогда, но маршрут мы начинали, тем не менее, всегда с него. Традиция! Заветы предков! Не нами установлено, не нам и нарушать. И нефиг ут. По пути, подобно немцам в поисках партизан, опрашивали с пристрастием туземное население. Предпочтение отдавалось людям, от которых либо уже вкусно пахло, либо чья походка демонстрировала удачу в жизни и нетвердую радость недавнего вкушения. Пешие короткие перебежки, расспросы, трамваи, метания, расспросы, закоулки, скидки, уход от погонь.

Чаще всего пиво находилось в точке на улице Л. Толстого, неподалеку от Старого базара. Т.е. оно там бывало почти всегда. И именно потому мы туда отправлялись в самую последнюю очередь самого крайнего случая. Парадокс, скажите вы? Отнюдь! Именно потому, что оно там было почти всегда, об этом знали все. И многие, некрепкие верой, сразу отправлялись туда. И там всегда был толпа. Не та суровая, длинная очередь за водкой из стойких советских людей с выражением суровой решительности на лицах, как нам показывают в хронике тех лихих лет. А ТОЛПА. Что-то типа Ходынки в час пик на матче Спартак-Зенит.

500x5004

Сотни колоритных мужчин с самыми замысловатыми емкостями и разной степени жажды. Кто-то был уже посреди процесса, и требовалась немедленно продолжить, кто-то был в предвкушении, кто-то после вчерашнего, позавчерашнего. Самые стойкие – после прошлогоднего и до сих пор не прекращающегося. Политес никто не соблюдал. Одиночке там ловить было нечего. У группы шансы возрастали. Нужно было просто взять одного, самого крепкого. Дать ему в одну руку деньги без сдачи, во вторую - канистру, перекрестить хорошенько и дальше всем наличным составом изо всех сил толкать в спину в направлении окошка. Ничего сложного. Главный секрет - правильный подбор одежды (см. 2-ой параграф). Никаких хлястиков, наружных карманов, шарфов и прочих буржуйских излишеств. Все должно быть по-спартански скупо и функционально. Нельзя давать врагам шанс за что-то вас ухватить.

А еще на Л. Толстого действовал пивная мафия. Она в принципе существовала при многих пивняках, но тут она набрала самую мощь и силу, почти как в Чикаго. Мафия брала за свои услуги рубль с каждых 10 литров. Т.е. при цене пива 60 копеек за литр (Жигулевское или Колос), 1-литровая канистра стоила 6 рублей, 20-литровая – 12. Плюс 1-2 рубля мафии. Не вопрос, скажите вы. И будете правы. Если бы только у нас всегда были те два лишних рубля. Получив деньги, мафия либо действовала вышеописанным поршне-толчковым методом, либо (Толстовцы) через крышу. Это когда на крыше пивняка всегда сидели дежурные представители мафии. Им передавали деньги и канистру, а они брали одного из себя за ноги и опускали к окошку головой вниз. Потом затягивали обратно. Цирк Дю Солей. Потомственные клоуны-алкоголики-акробаты.

500x5005

А потом пиво как-то незаметно стало продаваться везде. И даже рядом с общагой открыли целый настоящий пивняк. И пиво в нем было почти каждый день. Иногда даже с самого утра. Но только «почти». И когда пиво в наличии имелось, над ларьком загоралась электрическая лампочка. Негромкая – ватт на сто. Но свет ее по яркости для души напоминал живительный свет морского маяка. У какого наверное и дежурила Ассоль. Какой ласково светил усталым мореплавателям, давая понять, что есть земля, и есть надежда. И лампочку ту, если высунуться из форточки (недалеко – примерно по пояс), было даже видно. И каждое утро мы вставали перед крайне непростым, местами гамлетовским выбором – идти ли нам сегодня на учебу или поддаться альтернативе. А поскольку у пивняка даже было собственное поэтическое название «Рассвет», то у нас даже родилась русская народная поговорка: «Ученье – свет, а неученье – Рассвет».

источник


Кнопка подписки

Кнопка подписки2

стать участником и автором сообщества