Игорь (lebedinsky2) wrote in cccp_1_0,
Игорь
lebedinsky2
cccp_1_0

Шопинг советских шахматистов


Члены Политбюро и шахматисты сборных СССР и США в загородной резиденции американского посольства, 4 июля 1955 года, СССР.
На фото: 1–М.Г.Первухин, 2–Г.М.Маленков, 3–Г.Рейнер (администратор команды США), 4–Г.Стейнер, 5–Н.А.Булганин, 6–С.Решевский, 7–Н.С.Хрущев, 8–А.Котов, 9–А.Бисно (капитан команды США).


Из всех возможных благ для любого советского человека поездка за границу была одним из самым заманчивых, самых притягательных. Тем более, что этого блага были лишены подавляющее большинство граждан огромной страны. Помимо престижности, помимо того, что для человека открывался совсем иной мир, такая поездка могла принести материальную выгоду. И немалую.

Профессионального спорта в стране официально не существовало: все виды спорта в Советском Союзе считались любительскими, даже если они были таковыми только на бумаге. Выезжавшие за рубеж спортсмены получали только суточные и старались сэкономить каждый доллар на питании. Автор знал многих спортсменов и музыкантов, неделями питавшихся во время заграничных поездок захваченными из дома консервами или копчёной колбасой. В этом не было ничего зазорного или необычного, и слова из песни Высоцкого о простом советском туристе, отправляющимся за границу: «Он сказал: ”Живя в комфорте - Экономь, но не дури. И, гляди, не выкинь фортель - С сухомятки не помри!”» были понятны без объяснений.

Исключение делалось только для шахматистов. Как случилось, что в шахматах не было деления на любителей и профессионалов, и они оказались в столь привилегированной нише? Марк Тайманов вспоминал, как во время матча СССР - США в Москве в 1955 году состоялся прием на загородной вилле американского посла. 4 июля День независимости - национальный праздник США, и на банкет прибыли самые высокие руководители Советского Союза во главе с Хрущевым. Веселье, шутки и смех, общие фотографии.

Тайманов: «Вдруг ко мне подходит Хрущев: "Вот вы, советские шахматисты, часто бываете за границей, выступаете там. Вы получаете за это деньги?"

"Что вы, Никита Сергеевич, мы представляем нашу страну, нашу идеологию, наши достижения, — все это бескорыстно".

"А когда выступаете у нас дома?"

"А с чего мы бы жили?"
— естественно отреагировал я.

Хрущев немного задумался.
"Слушай, а ведь это неправильно! Как же так? У этих капиталистов, у которых денег куры не клюют, вы ничего не берете, а у нас, не слишком богатых, берете. Так быть не должно. Нужно у них брать, и как можно больше!" Через несколько дней вышел специальный приказ по Спорткомитету, где в "Положении о зарубежных командировках советских шахматистов" был внесен новый и крайне важный для нас пункт о денежном вознаграждении».

Шахматистам позволялось из стартовых и призовых оставлять себе около 800 долларов, а из оставшейся валюты, сданной в Комитет, половина выплачивалась в советских рублях. Советский рубль не был конвертируем, делая не такой уж недалёкой от истины ходившую тогда шутку: в одном долларе — фунт рублей. Поэтому главным, конечно же, были не рубли, а валюта, которую позволялось тратить по своему усмотрению. Что это значило тогда?

«Если после поездки в Америку я делаю на долларе меньше 25 рублей, считаю поездку неудавшейся», — просвещал меня приезжавший в Голландию вместе с Анатолием Карповым массажист Валерий Крылов, до работы с шахматистами объездивший полсвета с баскетбольной командой страны. Я почтительно внимал ему, регистрируя в уме, что в последние мои годы в Советском Союзе по расценкам Крылова я получал что–то около шести долларов в месяц. Но даже не прибегая к этому умопомрачительному курсу, основанному на продаже купленных за границей особо ценившихся дома вещей, приличный результат за рубежом означал невероятную сумму для обычного советского человека.

Автор этих строк не встретил ни одного советского шахматиста, кто, выезжая за рубеж, не был бы озабочен проблемой «шопинга». Даже на страницах воспоминаний Михаила Моисеевича Ботвинника можно найти подробное описание купленного в Лондоне для жены «изящного бежевого костюма», которому «сносу не было – двадцать лет спустя его донашивала дочь, когда ходила в туристские походы». И форсунки для отопления дачи, «но только чтобы обязательно со шведской станиной, только со шведской», и приобретенного в Германии высочайшего качества парового котла, заменившего форсунку, и многих других товаров, приобретенных за границей.

Немало написано о манере делать покупки в заграничных магазинах Василием Васильевичем Смысловым. После осмотра обновки в гостинице, когда и всестороннего обсуждения ее с коллегами, на следующий день он торжественно нес покупку в магазин для обмена или возврата денег. Трудно сказать, когда у него появился этот ритуал, но к середине семидесятых годов, когда мы познакомились близко, и я тоже сопровождал его в «шопинговых» походах, это был уже застарелый, не поддающийся лечению синдром. Думаю, что когда в первый раз обмен безболезненно удался, ему захотелось испытывать это ощущение всё чаще и чаще, а потом уже и всегда.

Однажды проездом в Париже оказался Тигран Петросян. Ему предложили показать город, посетить Лувр. «Универсам – мой Лувр, – отвечал Петросян. — Мне краски для дачи нужны!»

А ведь речь идет о знаменитых чемпионах, не раз выезжавших за рубеж. Единственным исключением был, пожалуй, Таль. Правда, Миша тоже привозил с собой длинный список заказов, которым снабдили его дома, но с походом по магазинам тянул едва ли не до последнего дня, или поручал столь нелюбимую им процедуру кому–нибудь из коллег. Гроссмейстер Леонид Шамкович, бывший с ним на турнире в Испании, вспоминал: «У Таля с собой был огромный список вещей. Себе Миша не купил ничего, хотя денег у него было полно. На нем был рваный пиджак. С трудом его уговорили купить пиджак и туфли. В магазин он не пошел, достал из бумажника деньги и сказал: “пожалуйста, купите всё сами… “»

Если же покупатель возвращался только частично выполнив заказ, как было однажды со мной в Тилбурге, Таль тоже не расстраивался: «Спасибо и на том, — благодарил он. – А дома скажем, что это в Голландию еще не завезли…»

Но это Таль. Простые смертные использовали для шопинга выходные на турнире дни или куцее время (порой несколько часов) после закрытия соревнования. Предвидя это, кое–кто отправлялся по магазинам до начала тура, сводя подготовку к предстоящей партии к минимуму. Для современных шахматистов наверняка странно слушать сегодня о тех временах, когда скупкой дефицитных товаров, а таковыми являлось абсолютно всё, посвящалось на турнирах практически всё свободное время.

Расходовать драгоценную валюту следовало экономно. Когда, играя с Кересом в заграничном турнире, Ботвинник отправился с ним в жаркий летний день на прогулку, и Керес предложил выпить чего–нибудь прохладительного, это вызвало шок: «Но это же стоит денег! За рубежом я становился скрягой, – вспоминал Патриарх. – “Но так приятно тратить деньги”, — возразил Пауль и... угостил меня!» Этот случай, упоминаемый Ботвинником в мемуарах, произвел на него огромное впечатление и он взял его на заметку.

Делая покупки, ни в коем случае нельзя было забыть тех, кто так или иначе сделал поездку возможной или на том или ином этапе способствовал ей или ускорил оформление документов. В числе их были работники Спорткомитета и Федерации шахмат. Ведь эти, получавшие обычную зарплату советские служащие прекрасно понимали, какие блага они предоставили человеку, выехавшему за границу, особенно в капстрану. Здесь тоже существовали градации, ведь порой не только от чиновницы Спорткомитета, но даже от простой машинистки зависела скорость процедуры. Поэтому если для кого–то было достаточно блока жевательной резинки или сигарет, более ответственные товарищи проходили по другому разряду.

«У тебя рост, да и фигура совпадают с габаритами председателя нашего Спорткомитета. Поможешь мне?» — оценивающе прищурив глаз, говорил мне гроссмейстер X, живший тогда в одной из республик Советского Союза. Мы с ним играли в одном турнире в ФРГ и в выходной день отправились в большой универмаг, где я примерял какой–то особенный кожаный плащ, стоивший немало даже по западным понятиям. «Мы за ценой не постоим, много ты понимаешь, — ставил меня на место коллега. – Сидит, как влитой…» — и шел к кассе расплачиваться за покупку.

Возвратившись из–за границы, неиспользованную валюту можно было обменять на сертификаты или чеки. Существовали специальные магазины, где товары можно было купить только на них, и для простого люда вход туда был заказан. При входе в магазин стоял охранник, который мог спросить у любого (и спрашивал–таки!) предъявить наличие сертификатов. При отсутствии оных вход в магазин оказывался недоступен.

Сертификаты или чеки были разного достоинства. С синей полосой – самого низкого; с желтой – несколько лучше: на них можно было приобретать товары большего ассортимента. Самыми ценными были бесполосные, на которые можно было купить многие недоступные для владельцев полосных сертификатов вещи. Следует ли говорить, что почти все товары в этих спецмагазинах были заграничные и отсутствовали в широкой продаже.

«Там каждый магазин как у нас сертификатный, только лучше», — объяснял вернувшийся с какого–то турнира на Западе Александр Чернин своим приятелям, никогда не выезжавшим за границу. Для тех весь Запад выглядел как один большой сертификатный магазин, и ернический лозунг, пародирующий знаменитый ленинский: «Коммунизм – это советская власть плюс сертификация всей страны!» — в разъяснениях не нуждался.

via
Tags: Никита Сергеевич, СССР, история, ностальгия, торговля
Subscribe

promo cccp_1_0 august 11, 2019 22:02
Buy for 100 tokens
этот журнал для тех, кто родом из СССР (и не только для них))). можете сюда постить все, что вы помните - фото, скрины журналов, детские воспоминания, исторические очерки и т.д. и т.п. можете топить как за красных, так и за белых вместе с анархистами, призывать выкопать сталина и закопать ленина -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment